18+
// Фестивали

Канны-2018: Кому Пальму?

В Каннах подведены итоги второстепенных и параллельных программ. Показаны все конкурсные фильмы. И осталась всего лишь пара главных вопросов: кому достанутся главные награды? Кто станет обладателем Золотой ветви? Василий Степанов предлагает свою точку зрения на проблему фестивальных призов.

«Гореть». Реж. Ли Чхан Дон. 2018

Фестивали вещь нестабильная, программа год на год не приходится, жюри тоже складываются по-разному и, кроме того, не дремлет общественность, которая ждет от фестиваля если не указаний «как жить», то хотя бы соответствия общему курсу современности. В итоге решения часто бывают тенденциозными и конъюнктурными, не удовлетворяя при этом никого.

Я в Каннах первый раз и хотел бы на правах новичка учредить свои собственные призы. Например, технические номинации: самый короткий фильм, самый длинный фильм. Лучшая кошачья роль. Фильм, вызывающий наименьшее отвращение, но имеющий внятную социально-политическую позицию. Лучшая музыкальная сцена. Приз «Золотое сердце» (за успехи в эксплуатации). В конце концов, «За верность традициям». Достойную номинацию два года назад придумал мой коллега Андрей Карташов — «Золотое пальмовое масло». Да, звучит немного обидно, но почему бы в этом году не дать этот приз заслуженному японскому режиссеру Хирокадзу Корээда, немного скопипастившему себя самого времен «Никто не узнает» (за эту картину у него уже был приз). Список можно продолжать.

Проблема наград в том, что никто не знает, за что их на самом деле вручают. За общественную значимость? За достойную драматургию? За удачно разведенные мизансцены? За вызывающую любовь к ближнему? Да, и за это тоже.

«Капернаум». Реж. Надин Лабаки. 2018

Какая муха так больно и страшно укусила принарядившихся к вечерним показам людей, что они с таким удовольствием за три дня до конца фестиваля шептались в очередях о том, что главный приз в этом году получит (инфа 100%!) душный фильм ливанской дамы Надин Лабаки «Капернаум»? Вообразите себе контекст: люди с устрицей в руке говорят о злоключениях ливанского мальчика из нищей многодетной семьи, который нападает с ножом на мужа своей 11-летней сестры (родители отдали девочку, чтобы не кормить). И все это с восхитительными пролетами на квадрокоптере, грозно-душещипательной музыкой, монтажом на разрыв аорты и, конечно, тончайшей игрой детей-актеров (если приз за мужскую роль дадут малышу Заину Аль Рафе, я не удивлюсь). А была бы у жюри в запасе премия «Золотое сердце», все — считай, вопрос решен.

Блестяще в этом году, например, выступают на экране коты. О невидимого кота спотыкается сюжет лучшего фильма конкурса, «Гореть» (Burning) Ли Чхан Дона, прекрасен кот в японской мелодраме «Асако I и II», королем эпизода выступает и котик в показанной под финал фестиваля «Айке» Сергея Дворцевого: он говорит на крупном плане что-то свое кошачье. А у Фон Триера, например, присутствует соответствующий масштабам его художественных амбиций не кот, но тигр! Не хуже выступают и собаки. У Маттео Гарроне. У того же Дворцевого. Но у собак, кстати, уже есть свой приз.

«Айка». Реж. Сергей Дворцевой. 2018

Об «Айке», конечно, необходимо писать отдельно и без всяких глупых шуток. Ведь этот фильм, кажется, вступает в неожиданную художественную конфронтацию с главным (по версии критиков) фаворитом конкурса — «Счастливым Лазарем» Аличе Рорвакер. Метод, разработанный еще на «Тюльпане», Сергей Дворцевой применил для создания иммигрантской истории о родившей в снежной Москве молодой киргизке. Суть метода в том, что на условный драматургический скелет в ходе полевой работы, репетиций и импровизации нарастает документальное мясо — умышленные герои и события обволакивают реальные детали даже не социального, а попросту бытового характера. Фильм перестает быть игрой. Рорвакер действует как бы с другой стороны: упиваясь тактильной, предельно ощутимой фактурой пленки и природы, она встраивает в живой ландшафт условные сюжеты сказок и ходы Эрманно Ольми в надежде добиться маленького чуда — воскресить иллюзию кино. Чья стратегия плодотворней? Ответ зависит от особенностей зрения, но лично мне кажется, что успешно избегающая этических западней, лишенная стыдных приемов (как минимум, слезного саундтрека) и обвинительных интонаций квазидокументалистика Дворцевого и сложнее, и ценнее сегодня, чем притчеобразные воздушные замки, будущее которых целиком зависит от красоты пейзажа и зернистой 16-миллиметровой картинки.

«Нож в сердце». Реж. Ян Гонсалес. 2018

К опыту прошлого по-шамански взывают многие попавшие в конкурс фильмы. Гей-драма Кристофа Оноре Sorry Angel («Понравиться, полюбить и убежать») выставляет на таймере 1993 год и синими светофильтрами, пленочной картинкой, предельным вниманием к сеттингам действительно добивается эффекта «кино 93-го года». Еще больше зависит от кинематографических фактур «Нож в сердце» Яна Гонсалеса, где живущая в 1979-м героиня Ванессы Паради снимает гей-порно, пока за членами группы охотится коварный убийца с ножом, замаскированным под дилдо. «Нож в сердце» — восхитительное джалло под стильную музыку M83, чистая синефильская радость (как, например, и конспирология «Под Силвер-Лэйк» американца Митчелла); игра для тех, кто давно разучился воспринимать кино прямо, без фильтров, которые сами по себе, впрочем, не означают чего-то плохого, пока помогают автору рассказать историю, которую иначе рассказать нельзя.

Как это делает Павел Павликовский в своей «Холодной войне», например. Черно-белая картинка 4:3 превращает работу Павликовского в неснятый польский фильм конца пятидесятых. История рассказана достаточно скупо, но фактура кадра, детали тоталитарных оттепелей и заморозков, лица актеров говорят о многом, а героев режиссер называет именами своих родителей, бежавших из Польши как в 1957-м. «Холодная война» первый польский фильм в каннском конкурсе за 37 лет.

У 71-го фестиваля в Каннах отчетливо женское лицо. Тут речь не только о жюри, которое возглавила Кейт Бланшетт. Не только о фильмах конкурса и представительстве женщин-режиссеров (говорят, что и приз режиссерский и ветку должны взять женщины, поэтому и указывают на прекрасную Рорвакер), но и о конкуренции в борьбе за актерские награды. Если в мужской номинации всерьез говорят о ливанском мальчике, то в женской кандидаток можно перечислять и перечислять: Иоанна Кулиг из «Холодной войны», Самал Еслямова из «Айки», Ванесса Паради из «Ножа в сердце», Джао Тао из фильма Цзя Чжанкэ «Пепельный — самый чистый белый» (я голосую за нее)… Но любой вариант из перечисленных можно было бы считать справедливым.

«Холодная война». Реж. Павел Павликовский. 2018

Есть ли справедливость в фестивальных призах? Если бы она существовала, то Кейт Бланшетт, прикинув все за и против, убедила бы коллег отдать «Золотую ветвь» Жан-Люку Годару, до которого французский фестиваль не снизошел ни раз за свою историю. Я бы с удовольствием посмотрел: как классик получает главный приз, пользуясь FaceTime.

Как всё было на самом деле, вы можете узнать здесь.

Люмет
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»