18+

Подписка на журнал «Сеанс»

14 НОЯБРЯ, 2013 // Фестивали

Рим-2013: Пустой дом

Полным ходом идет Римский кинофестиваль. О своем самом сильном впечатлении — «Невидимой жизни» вернувшегося в кино Витора Гонсалвиша — пишет специально для «Сеанса» Борис Нелепо.

«Тебе не надо выходить из дому. Оставайся за своим столом и слушай. Даже не слушай, только жди. Даже не жди, просто молчи и будь в одиночестве. Вселенная сама начнет напрашиваться на разоблачение, она не может иначе, она будет упоенно корчиться перед тобой».

Франц Кафка, «Размышления о грехе, страдании, надежде и истинном пути».

«Невидимая жизнь». Реж. Витор Гонсалвиш, 2013

Дворцовая площадь, Лиссабон. Точнее, Праса-ду-Комерсиу — центральная площадь, где на протяжении двух столетий находился королевский дворец. В XVIII веке его разрушило землетрясение, здание возводить заново не стали, оттого и новое название — Торговая. Здесь же размещалось фашистское руководство, десятки тысяч людей приходили слушать речи Салазара. Революция гвоздик. Двадцать первый век: правительство Португалии прописано по прежнему адресу. Могущественная империя, уберегший страну от участия во Второй мировой войне тоталитарный режим, прощание с колониальным прошлым, грезы о коммунизме, приход свободного рынка, экономический кризис — все это наблюдала конная статуя короля Жозе I. На нее смотрит каждый день из окна кабинета министерского здания Угу Маседу — главный и единственный герой «Невидимой жизни» Витора Гонсалвиша. Экскаваторы разрывают площадь до неузнаваемости, проходит немного времени, после реконструкции все выглядит как прежде.

Что может быть в этом году более захватывающим и интригующим, чем возвращение в кинематограф Витора Гонсалвиша? В 1986 году он дебютировал картиной «Девушка летом» (Uma Rapariga no Verão), где в качестве ассистента режиссера впервые работал на съемках Педру Кошта. Три года спустя именно Гонсалвиш поможет ему с постановкой первой ленты «Кровь» (O Sangue). «Девушку летом» мгновенно признали классикой. Один из самых значительных португальских режиссеров Антониу Рейш, преподававший Гонсалвишу в Лиссабонской киношколе, назвал своего ученика «другом красоты» и отметил, что его дебют настолько зрел и глубок, что мог бы стать завершением творческой карьеры. Увы, эти слова оказались пророческими: режиссер сменил Рейша на посту старшего преподавателя в школе, но больше не снимал (за исключением телевизионной ленты «Полночь» (Meia Noite, 1988), пленка которой считается утерянной). Прошло двадцать семь лет, Римский фестиваль, 2013 год. «Невидимая жизнь».

«Девушка летом». Реж. Витор Гонсалвиш, 1986

«Девушка летом» точно запечатлела первое поколение молодых людей, взросление которых прошло уже в новой — демократической — Португалии. Юная Изабел живет за городом с сестрой и отцом, который пишет рассказы для радиопостановок ее возлюбленного Диогу (его сыграл замечательный актер Диогу Дориа). Изабел мечтает бросить учебу, переехать в Лиссабон, жить и работать с Диогу, но тот не замечает ее жажды перемен. От одного лета к другому все больше расстояние между ними и той жизнью, которой они желали. Изабел втайне собиралась сочинять сама, но Диогу согласился на это слишком поздно; она боялась «быть как все», но пошла работать в обыкновенную контору. Она так хотела увидеть бедуинов из сказок отца, но случайный знакомый в пьяном баре — путешественник и охотник — заверил ее, что их больше не существует, теперь в Африке одни только танки и ракеты. Может от того, что они живут ночами, они все время опаздывают — пропадает любовь, уезжает сестра, заболевает отец, все невпопад и не вовремя. По настроению, атмосфере и тому, как сам мир ложится на 16-миллиметровую пленку это очень восьмидесятнический фильм. Он посвящен не только юношескому разочарованию вообще, но разочарованию конкретного поколения, живущего в Португалии словно после конца Истории.

«Той ночью я не смог заставить себя пойти домой», — такой репликой начинается «Невидимая жизнь». Без ночного времени суток немыслим Гонсалвиш, ведь он поистине полуночный режиссер, мир которого населяют растерянные фланеры, мечтатели и фантазеры, доверяющие больше своему воображению, нежели рациональным доводам. В «Девушке летом» Диогу признавался, что не любит работать по ночам, но все же часами просиживал в едва освещенной студии, озвучивая чужие грезы. Государственный служащий Угу больше всего любит просто оставаться по вечерам один в опустевшем здании. Лиссабон Гонсалвиша в обеих картинах: темные улицы, неосвещенные парковки, полуночные бары, узкие гостиничные коридоры, тесные комнаты.

«Невидимая жизнь». Реж. Витор Гонсалвиш, 2013

Коллега и друг Угу — Антониу — сообщает ему, что им больше не придется работать вместе: его ждет очередная операция. У Антониу нет никого, кроме Угу, как, впрочем, и наоборот. Угу владеет гигантской квартирой, но живет лишь в одном совершенно стерильном, ее крыле, откуда изгнаны воспоминания. Весь фильм он смотрит на мир через окно, которое словно защитный экран между ним и внешним миром — он чем-то похож на тех из нас, кто постигает жизнь, часами вглядываясь в сменяющие друг друга изображения в кинотеатре. Грядущая разлука с Антониу возвращает Угу в прошлое — бессонными ночами он вспоминает свою девушку Адриану, с которой они увиделись два года назад после шестилетнего расставания. Два человека в кафе, неловкое молчание, простота и изящество режиссуры. «У тебя появились седые волосы», — говорит ему Адриана. Так когда-то в «Единственном сыне» Ясудзиро Одзу мать впервые увидела своего повзрослевшего сына и с нежным удивлением отметила, какие у него теперь большие стали руки. Адриана, как и ее предшественница Изабел, порвала со своими устремлениями. «Я больше не архитектор», — кротко произносит она, надевая униформу стюардессы. Гонсалвиш знает, как снимать отказ от мечты и смирение.

Мануэль де Оливейра писал о том, что «Девушка летом» передает чувство не просто печали, но отчаяния, ощущение тупика. Какой бы страной ни стала Португалия после военного переворота, что делать этим молодым людям со своей растерянностью перед жизнью? В «Невидимой жизни» угадывается тоска по упущенным возможностям, ностальгия, острота переживания уходящего времени, осознания неминуемо надвигающейся смерти, развоплощения. Экспериментальный режиссер Натаниэль Дорски начинает свою книгу Devotional cinema с размышления о природе человеческих эмоций. Он пишет о том, что ни одна из них не является изобретением человека. Даже способность любить и находить красоту в повседневном или в искусстве — не наше открытие. В сущности, человек очень мало чего придумал сам, все испытываемые нами чувства и эмоции даны изначально, зависят только от настройки нашей восприимчивости. Если Дорски прав, то, что же на самом деле принадлежит человеку? Может быть, мы являемся авторами только своих фантазий. Мечты, в которые так погружен Угу, которые являются первоочередным предметом кинематографа.

«Девушка летом». Реж. Витор Гонсалвиш, 1986

Действие перебивается загадочными изображениями пустых пейзажей, снятых на 8-мм (авторства land artist Джули Брук): горы, моря и гиганты, туманы, облака, пещеры. Образы мира будто бы не знавшего человека. Кажется, они могли бы быть сняты в любое время, существуй киноаппарат больше одного столетия. Это пленки, доставшиеся главному герою после смерти Антониу. Угу смотрит их (как Изабел слушала голос отца по радио, перед тем как уйти из дома) и чувствует что-то очень странное и в то же время такое понятное — будто бы это не Антониу, а он сам мог бы их снять; словно рассказывать не о прошлом умершего друга, а о его собственном, давно позабытом — еще одно умение кинематографа. В начале мы ничего не знаем о происхождении этих кадров; тайна и красота «Невидимой жизни» лежит в попытке задокументировать взгляд другого человека.

Последний взгляд на жизнь. Гонсалвиш снимает Антониу в инвалидной коляске в больничном парке. Он смотрит на небо и садовника, который постригает растущую пальму. Монтажная склейка, смена точки зрения: мы словно видим небо и этого человека глазами самого Антониу. Эта сцена — пример того, что Дорски в той же книге называет введенным им термином self-symbol — то есть символ, не упрощающий запечатленный на камеру мир до функции, не служащий помощником повествованию, не выступающий иллюстрацией, а прежде всего означающий самого себя во всей простоте и происходящей из нее глубине. В «Единственном сыне» Одзу так же смотрели на проплывающие мимо облака мать и сын во время летней прогулки, не зная, как выразить словами все, что они чувствуют. Так брессоновские рыцари круглого стола вставали в свой последний отчаянный рост, а после, упав на землю, смотрели куда-то вверх. Что может сказать в последний раз Антониу своему другу? Он словно передает с этими 8-милимметровыми пленками свой взгляд. Угу вдруг видит мир глазами Антониу, чувствует, что он сам мог бы быть им.

«Невидимая жизнь». Реж. Витор Гонсалвиш, 2013

Насколько мне известно, Витор Гонсалвиш не думал о связи «Девушки летом» и «Невидимой жизни», хотя они и образуют очевидную дилогию. Даже расстановка сил прежняя — любовная пара, символический отец. Антониу, Адриана, Угу — словно герои предыдущего фильма несколько лет спустя. И сам факт этого временного разрыва между двумя картинами очень многое объясняет нам о кинематографе. Сегодня невозможно снять «Девушку летом», слишком сильно все изменилось. Это понимает Гонсалвиш и потому работает совсем по-другому. Сама мизансцена поменялась: «Девушка летом» — строгая пьеса, где в кадре всегда двое — Изабел и ее отец, Изабел и Диогу, Диогу и отец Изабел. В «Невидимой жизни» в кадре чаще всего один человек; по форме это скорее вольная фантазия, где мечты, сны и воспоминания перемешаны в прихотливом порядке. Гонсалвиш немного играет со стилистикой нуара: закадровый голос, докучающий Угу злодей, демонически зажигающий сигареты, извилистые лестницы (не зря в одной из сцен по телевизору показывают «Индийскую гробницу» Фрица Ланга). Точно и сложно Гонсалвиш работает со светом и тьмой, которые ведут оживленное сражение на протяжении всей картины. Адриана любит свет, Угу предпочитает темноту.

Есть ли воспоминания у зданий? В «Девушке летом» говорили, что «больной» дом Изабел помнит ее мать. Угу прогуливается по пустым коридорам министерского здания страны, которая когда-то была одной из самых могущественный держав, а теперь никак не может найти свое место в мироустройстве нового века. Что помнит это здание? Это очень личная фантазия для Витора Гонсалвиша: его отец — полковник Вашку Гонсалвиш — возглавлял Революцию гвоздик и был премьер-министром в 1974 — 1975 гг. Именно ему принадлежала самая смелая идея по превращению Португалии в по-настоящему коммунистическую страну — еще один проект, потерпевший сокрушительное поражение в двадцатом веке. Мало кто умеет снимать проигрыши как Гонсалвиш.

«Невидимая жизнь». Реж. Витор Гонсалвиш, 2013

Последняя просьба Антониу — нанести визит после смерти в его дом начала столетия и разобрать вещи. Что происходит с домами, когда мы уходим? Фотографии, браслеты матери, те самые пленки — все то, что помнит его. Угу много лет хранит в своей комнате пустой аквариум, когда-то заставший их любовь с Адрианой. Правительственное здание, которое из-за кризиса пустеет этаж за этажом. Угу переезжает в другой кабинет, который никогда не знал Антониу, словно его не существовало вовсе. Он думает: «После моей смерти кто-то войдет и в мой дом, что он там увидит?»

Директор Лиссабонской синематеки и известнейший историк кино Жуан Бенар да Кошта писал о «Девушке летом»: «Образы проносятся мимо. Они проходят, как жизнь, и в «преходящести» — сама их суть. Но разве не в этом же — суть кино? Так учили нас великие режиссеры, и к их именам следует теперь добавить имя Витора Гонсалвиша». Удивительно, но какие бы эстетические изменения не произошли со стилем этого режиссера, эти слова так же точно описывают и «Невидимую жизнь».

«Невидимая жизнь». Реж. Витор Гонсалвиш, 2013

«Преходящесть» времени запечатлена в одном только образе отремонтированной Торговой площади, где когда-то очень давно стоял дворец. Текучесть и изменчивость. «Но ты — такая малость, а мир — такое громкое слово» (Жорж Перек). Невидимая жизнь: мы есть, а вот теперь нас нет. Как и все те, невидимые, никогда нами не замеченные, кто приходил на эту же площадь — гулял, маршировал, вскидывал руку в фашистском приветствии, выходил на оппозиционные митинги, жаждал справедливости, любил и был любимым. Они все были до нас, но мы про них никогда ничего не узнаем. Только статуя короля Жозе их всех будет помнить, если не случится еще одного землетрясения.

поддержать
seance
Чапаев
Библио
Потенциал
СОфичка
Осколки
БокОБок
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»