18+
9 ЯНВАРЯ, 2014 // Эссе

Предательный падеж

В новом году пока ничего особенного не произошло, так что предлагаем прочитать новую колонку Ассы Новиковой о былом. На сей раз речь пойдет о фильме Владимира Легошина «Белеет парус одинокий», снятом по сценарию Валентина Катаева.

Пели, плясали, говорили ерунду на одесских улицах. Стреляли по голубям, а бывало, не жалели и дичь покрупнее. Ведь это такая игра! Вырванные с мясом пуговицы, спасибо, что не зубы. Таскали гильзы в портфелях. Постигая сырую землю, вчерашние гимназисты жрали ее взахлеб и не желали иного. Ведь это такая игра. Всем хватит на орехи. Но главное, как водится не это. В сухом, но не сухопутном остатке: гудок парохода, кружевные зрители-зонтики, пузатый капитан и та щемящая нежность, которую через тридцать лет разбудит другой отрок в матросском костюмчике (да так, что целая Венеция чуть не уйдет под воду). Щелочка, оставленная в каюте притаившимся матросом, робкий займ свободы. Свободки. Такое понарошку. Но некоторые заигрались. Привет, Кондуит. Прощай, Швамбрания.

«Белеет парус одинокий» (Реж. Владимир Легошин. 1937)«Белеет парус одинокий» (Реж. Владимир Легошин. 1937)

Когда встречаются двое мальчишек — непременно такая буза. Пусть не привычные том -сойеровские приключения на каникулах, напротив — приключения дачников в городе («вы кто такие будете? дачники»). Да и каков город — европейская солнечная Одесса! Катаев напишет свой роман уже в Москве, в 1936 году. Герои его — Гаврик да Петька. Прощается с детством не только маленький гимназист, но и сам Катаев. Не то чтобы с легкостью. Как забыть этот тянущий с привоза запах рыбы, да дешевого вина, лица старьевщиков и бродячих артистов, копилку, завалившуюся под кровать (банка какао «Эйнем»). Зачарованный рай, где легко укрыться от реальности. Мелькнет в голове: " А неплохо при царе. И за что боролись?..«.

Многое купировано: как тошнило в лодке мятежного матроса с «Потемкина», как грыз в беспамятстве руку, пытаясь избавиться от предательской наколки, как прятались в катакомбах, и две струйки крови текли по лицу дедушки Гаврика. Не исчезло главное: ощущение всамделишнего неприкрытого счастья. Память о первой революции укроет от реалий Москвы 1930-х. Там тоже радостно: яркие плакаты Наркомпищепрома, карнавалы «Новой Москвы». А больше жуткого. Черные машины под окнами. Пир во время чумы. И хочется к морю.

Свой первый фильм Легошин ставил вместе с Марком Донским («Песнь о счастье», 1934). Может быть, от старшего товарища он перенимает такой интерес к персонажам второго плана («Брейгелем советского кинематографа» назовет Донского Евгений Марголит). Торговка на рынке, мать, укачивающая ребенка на палубе, старик в соломенной шляпе, — все они действуют здесь наравне с главными героями. Да и повесть о том, как маленький гимназист узнает брата в беглом матросе, просто не могла бы без них существовать.

«Белеет парус одинокий» (Реж. Владимир Легошин. 1937)«Белеет парус одинокий» (Реж. Владимир Легошин. 1937)

Даже проклятые «ушки» (им посвящена у Катаева целая глава), из-за которых Петя и попадает в рабство к Гаврику — таскать патроны, в фильме смотрятся милым артефактом пропавшей эпохи. Шкловский сетовал: «Очень большой, очень нужный в самом сюжете вещи характер отца-учителя, его робкая и по-своему героическая демократичность, его слабость и непонимание детей — все это превращается в ленте в показ бородатого человека, старающегося говорить не монотонно. Автор ленты не дочитывает романа». Он просто прочел его по-своему: неисповедимыми путями неореализма. Блеск воды и маленький ротик, зажимающий материнскую грудь, для него важнее политической правоты. Когда в самом начале в каюту второго класса врывается матрос — укрыть его вопрос инстинкта, а не принципов. У того на рукаве наколка-якорь, а у маленького Павлуши (Петиного братика), якорь на воротничке — почти уже братья. Как маленькие апостолы они, эти Петр и Павел. Какую рыбу выловил из моря Петр? Выловил мятежного матроса.

Учитель Бачей, отец Пети, детей и правда не понимает. А зачем ему? Он просто чует. И нуждающегося не прогонит. Даром, что интеллигент, сам только что улицы. Помним прекраснодушного «тилигента» Вадьку Завражина ("Катька — бумажный ранет«,1926) или солдата Филимонова («Обломок империи», 1929). Как всякий большой художник, Легошин легко провидит не только прошлое, но и будущее своих актеров. Добрый Илья Борисович (Даниил Сагал), зайдя в рыбацкую лачугу, сразу признает матроса: «Я помню этого товарища! Он стоял в карауле у тела Вакуленчука». Через год в фильме «Детство» Марка Донского он будет Цыганком принимать смерть во имя новой жизни, погибая под крестом.

Но это все впереди. А пока: тикайте, хлопцы. Учитесь свистеть, уворачивайтесь от водосточных, спасайтесь по крышам. Вся-то заваруха нужна была не для нового мира (этот еще никого не спасал), а для того, чтоб идти в шаланде по Черному морю, и читать уже не казенные, а прожитые лермонтовские строчки:

<…>

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой…

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!

Московская школа нового кино
Fassbinder
Охотники
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»