18+

Подписка на журнал «Сеанс»

11 АВГУСТА, 2014 // Эссе

Невозможные миры: Крот и жизнь без нас

В августовскую пору всяческих бедствий и сбора урожая Иван Давыдов посвятил свою традиционную колонку самому умиротворенному зверю на свете — анимационному чехословацкому кротику.

Он, конечно, никакой не крот, он кротик. Да и по-чешски тоже: krtek. Маленький и невероятно симпатичный обитатель пасторального мирка, тоже маленького и тоже невероятно симпатичного: цветочки, птички, ручеек. Живет в уютной норке — кроватка, печка. И, кстати, имеет, что несколько для крота удивительно, огромные глаза. Как будто он не нарисованный крот, а нарисованная же японская школьница. Впрочем, я знать не знал ни про каких японских школьниц, когда увидел его и полюбил. Его все любили, его невозможно было не любить.

 

? ? ?

 

А еще, знаете, бывают такие разговоры, короткие вроде бы и ничего не значащие, к которым всю жизнь потом возвращаешься. У меня, конечно, тоже такие были. И один из них вел я подростком на Карловом мосту с прекрасной девушкой-экскурсоводом.

Мне было тринадцать, может, четырнадцать, я был всерьез уже травмирован перестройкой, то есть успел почувствовать, что моя страна — не совсем светоч миру. В газетах беспределила гласность, тема номер один — сталинские репрессии, разговорами о которых учительницу истории можно было довести до слез, а когда тебе тринадцать, удержаться сложно. Да и потом, меня ведь на самом деле терзали разнообразные сомнения. Готовился я, значит, умереть героем третьей мировой, даже, возможно, партизаном, защищая родину от американских агрессоров, а тут вдруг мир не то, чтобы рухнул, но ощутимо зашатался, и непонятно стало, точно ли американцы агрессоры, и перспективы третьей мировой оказались туманными. Еще и репрессии эти. И случайная поездка в Чехословакию, чудо, настоящее чудо, маленькое все такое, уютное, даже то, что большое, вроде невероятного, оглушающего собора святого Витта, — все равно уютное, черепица, узкие дороги, старые камни, кафе, ни на что советское не похожие, и магазины, тоже ни на что советское не похожие. Нет, я, конечно, читал уже в газетах разоблачительные статьи про капиталистическое изобилие, но никак не рассчитывал столкнуться с ним в братской Чехословакии. О чем и сообщил, с излишней, возможно, прямотой прекрасной девушке-экскурсоводу.

— Вот вы жалуетесь на социализм (в ее речах и правда что-то такое проскакивало, мир-то ведь зашатался), а живете намного лучше нас.

Она улыбнулась:

— Вы просто не представляете, как мы жили до вас, и как жили бы без вас. Столько лет прошло, столько всего изменилось, и даже то, как выглядела эта девушка, забыл я давно, помню только, что была (или казалась мне, тут надо иметь в виду, что в возрасте тринадцати лет мужчины не очень притязательны) красавицей, а разговор этот забыть не могу.

 

? ? ?

 

В мире кротика не было конфликта. Не было настоящей опасности. Не было угрозы. Не было сверхидеи. Не было зла. Веселые друзья — зайчонок, лягушонок, мышка. Легкая музыка и радостный смех. Да, они ведь не разговаривали там — только смеялись. Вроде бы в первом, 57 года мультфильме, когда Зденек Милер кротика придумал, герои говорили. Но уже во второй серии кроме смеха и пения птиц ничего не осталось.

Только радость и всегдашняя готовность помочь: в одной из серий кротик трогательно выхаживал отбившуюся от стаи ласточку, например.

 

 

Или нет, один настоящий конфликт все-таки был. Однажды в мире кротика появился бульдозер, больше похожий на танк. Едва не погубил кротикову клумбу и сверчка-скрипача. Но кротик просто перехитрил бульдозер. Переставил вехи, вдоль которых чудище двигалось. И угроза миновала. Чудовища — они ведь тупые. Говорят, это фига в кармане, намек на советскую оккупацию шестьдесят восьмого. Хотя серия снята в семьдесят пятом.

 

? ? ?

 

Как-то так, наверное, и должна в идеале выглядеть жизнь без нас. Но нам скучно, когда без нас. Мы сами не можем без угроз, без сверхидеи и настоящего конфликта. Сами не можем, и кротику не дадим. Что это такое — мир без настоящей опасности? Привет, мир, мы и есть опасность.

Мир без нас — совсем уж невозможный мир. Посмеялись, как говорится, и хватит.

 

? ? ?

 

Мне было лет шесть, я гостил у бабушки, и однажды она мне сказала, что в огороде завелся крот. Кротик! Мой кротик! С маленьким острым заступом, белой грудкой и громадными глазами!

— Хочу! Хочу смотреть кротика!

— Ну иди, дед его убил, я не убрала пока.

Моего кротика! Убил! Я в истерике побежал в огород. Бабушка, кажется, не поняла даже, что вообще произошло.

У грядки валялась какая-то крыса, маленькая, безглазая, с черным блестящим мехом. Это не кротик. Конечно, это не кротик. Он не такой. Он бегает на задних лапках, и так смешно машет передними, когда что-то случается. И у него глаза. У него же глаза. Я вообще ничего не чувствовал, глядя на это нелепое мертвое существо.

Слезы высохли.

поддержать
seance
Чапаев
Библио
Потенциал
СОфичка
Осколки
БокОБок
Malick
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»